ОРЕЛ

Перевод: АБ Редакция: ИН

Символ Орла имеет ярко выраженный традиционный характер. Присутствуя в мифах и символике всех традиционных цивилизаций, орел наиболее полным образом воплощает неизменный и непреложный смысл, лежащий по ту сторону разнообразных значений и наименований, данных ему различными расами. Далее мы уточним, что в традиции ариев символу орла соответствует «олимпийский» и героический характер. Именно это мы постараемся показать посредством обращения к соответствующим аспектам традиции.

«Олимпийский» характер символа орла напрямую связан с посвящением этой птицы олимпийскому богу par excellence - Зевсу, воплощению божественного света и царского достоинства у арио-эллинов (подобно Юпитеру арио-романцев). Помимо орла, Зевса почитали вместе с другим символом - молнией. Мы не вправе упускать из виду данный элемент, поскольку, как станет видно в дальнейшем, молния часто дополняет символ орла. Также стоит вспомнить, что согласно древнейшим представлениям ариев о мире, определение «олимпийскому» элементу можно дать, противопоставив его титаническим, теллурическим и прометеическим силам. Кроме того, именно молнией, согласно мифу, Зевс поражает титанов. У ариев древности, воспринимавших любую битву как отражение метафизической битвы между олимпийскими и титаническими силами (считая себя при этом войском первых), мы встречаем орла и молнию, в качестве символов, соответствующих такому мировоззрению. Однако сегодня их глубинное значение практически полностью забыто.

Согласно древнейшим представлениям ариев о жизни, бессмертие является привилегией: оно означает не просто жизнь после смерти, но героическое и действенное пребывание в том состоянии сознания, которое соответствует олимпийской божественности. Выявим некоторые параллели. С аналогичной концепцией бессмертия мы встречаемся в традиции древнего Египта. Только части человеческого существа уготовлена вечная небесная жизнь во славе - это Ба, изображаемая иероглифом в виде орла или сокола (вследствие природных условий сокол в Египте заменяет орла, являясь ближайшим субститутом, предлагаемым физической реальностью для выражения той же идеи). Именно в виде сокола преображенная душа умершего предстает в ритуале, описанном в «Книге Мертвых». Она пугает богов, произнося следующие торжественные слова: "Я коронован как Божественный Сокол и теперь могу войти в Страну Мертвых и овладеть Царством Озириса…" Это сверх-земное право наследования полностью совпадает с олимпийским элементом. Действительно, в египетском мифе Озирис - это божественная фигура, соответствующая изначальному «солярному» состоянию духа, которая, претерпев изменение и разрушение (смерть и расчленение Озириса), воскрешается Гором. Умерший, приобщаясь к воскрешающей силе Гора, обретает бессмертие Озириса, ведущее к "возрождению" или "воссозданию".

Достаточно просто выявить многочисленные соответствия между традициями и их символами. В эллинском мифе говорится, что существа, подобные Ганимеду, переносятся и сопровождаются «орлами» к трону Зевса на Олимп. В традиции древней Персии царь Кай-Кавус пытается, подобно Прометею, подняться на небо при помощи орла. В индо-арийской традиции именно орел приносит магический напиток, который вновь делает Индру повелителем богов. Классическая традиция добавляет небезынтересную деталь: согласно ей (пусть это даже ненаучно) Орел является единственным представителем животного мира, способным смотреть на солнце, не отводя глаз.

Все это объясняет роль орла в некоторых версиях легенды о Прометее. Сохраняя свою «титаническую» природу, Прометей не готов к обретению олимпийского огня; он хочет сделать этот огонь достоянием не «богов», но людей. Во искупление вины, в этих версиях легенды, печень прикованного Прометея постоянно терзает орел. Эта священная птица Олимпийского бога, связанная с молнией, которая поражает титанов, здесь является эквивалентом того самого огня, который хотел присвоить Прометей. Таким образом, речь идет об особой разновидности вечной муки. Прометей не обладает природой Орла, "олимпийски" созерцающего свет Абсолюта; сила, которой он хотел овладеть, становится причиной его мучений и наказания. Это помогает понять внутреннюю трагедию некоторых современных представителей доктрины «титанического сверхчеловека», одержимых и жертв той же самой идеи - от Ницше до Достоевского. В особенности же это касается героев книг последнего.

Возвращаясь в мир арийской мифологии, мы находим в древней индийской традиции одну из вариаций мифа о Прометее. Агни в образе орла или сокола срывает с мирового древа плод, повторяя таким образом поступок семитского Адама, вознамерившегося «уподобиться богам». Агни, который также является персонификацией огня, наказывается за свой поступок. Его перо падает на землю, и из него вырастает растение, из которого позднее будут добывать «земную сому». Сома, эквивалент амброзии, в Индии является символической субстанцией, позволяющей обрести «олимпийское» состояние. Арийский миф в своей структуре, хоть и более усложненной, аналогичен египетскому мифу (расчленение Озириса, его восстановление Гором). Здесь можно говорить о несущем страдание прометеическом поступке и последующем «очищении», которое, в конце концов, становится зародышем процесса достижения верной цели.

В традиции арийской Персии орел часто становится воплощением «славы», или Хварено (Фарн), которая, как мы уже отмечали, для арийской расы была не просто абстракцией, но мистической силой и подлинным высшим могуществом, нисходившим на царей и правителей, приобщая их бессмертной природе и свидетельствуя их победоносность. Эта арийская «слава», воплощенная в орле, не терпит отступлений от мужественной этики, свойственной маздеизму. Миф повествует о том, что именно в виде орла слава покидает царя Йиму, когда он оскверняет себя ложью.

На основе подобных соответствий символов и их значений становится очевидно, что в древнем Риме орел нес вполне определенную символическую нагрузку. Ритуал римского имперского апофеоза является прямым и неопровержимым свидетельством приверженности римлян «олимпийскому» идеалу. В этом ритуале полет орла символизировал переход души умершего императора в состояние «Божества». Напомним детали этого обряда, кодифицированные согласно изначальному ритуалу, проведенному после смерти императора Августа.

Тело умершего императора помещалось в покрытой пурпуром гроб, поставленный на паланкин из золота и слоновой кости. Затем гроб водружали на окруженный жрецами погребальный костер, разложенный на марсовом поле, и начинался обряд декурсии. После того как костер зажигали, между языками пламени взлетал орел, что символически указывало на полет души умершего к небесным сферам для воссоединения с семьей Олимпийцев.

Во время декурсии солдаты, аристократы и военачальники, становясь вокруг царского костра, бросали в него награды, полученные за службу. Глубокий смысл ритуала таков: арии (и римляне) считали, что их вожди обладают подлинной победоносной силой, но не столько на личном уровне, сколько как носители сверхчеловеческого, «олимпийского элемента», им соответствующего. Поэтому у римлян во время торжеств по случаю победы вождь возлагал на себя атрибуты олимпийского бога Юпитера, и именно в его храме хранился лавровый венок; таким образом прославлялся истинный победитель, превосходивший человеческий элемент. В течение декурсии происходила «ремиссия» вышеописанного обряда: солдаты и военачальники возвращали награды, свидетельство их отваги и мужества, своему императору, подлинному носителю «олимпийского» могущества, освобожденному и переходящему на божественный план.
Это подводит нас к анализу еще одного свидетельства присутствия «олимпийского» духа в романском мире, также связанного с символом орла. Традиционно предполагалось, что тот, на кого садился орел, предуготовлялся Зевсом к высокому предназначению или царской власти; таким образом подчеркивалась «олимпийская» легитимность орла и его избранника. В классической (и в частности романской) традиции также считалось, что орел является предвестником победы арийцев и римлян, как сил олимпийского божества; подразумевалось, что за победой арийской и романской «расы» стоят всепобеждающие силы олимпийской божественности, бога света. Победа людей отражала победу Верховного Божества над анти-олимпийскими, «варварскими силами», и предвестником ее был орел, птица Зевса.

Это позволяет лучше понять изначальный сакральный (а не просто аллегорический) смысл символа орла, изображенного на знаменах имперского Рима, на signa и vexilla. Уже в эпоху республики, в Риме орел был символом легионов, и говорилось, что «у каждого легиона - орел, и ни одного легиона без орла». Знамя дополнялось орлом с распростертыми крыльями и молнией в когтях. Здесь мы вновь встречаем «олимпийскую» символику: знак могущества Юпитера объединяется с божественной птицей, именно молнией бог побеждает и уничтожает титанов.

Юлиус ЭВОЛА

... ...

(для чтения полной версии качаем 15-й номер ЗОВУ РИТМ за 2006 год)